Неизвестная физика 2

§ 6. Неизвестная физика 2

Этот текст я обсуждал с приятелями, они единодушны в своем мнении: никто ничего не поймет. Я с ними согласен. Спрашивают: «Зачем же тогда выступать?» Ответ: «Это мой способ служения Творцу». Есть жанр «сожженная книга» (Яглом), есть жанр «непонятная книга». Примеры: Книга Еноха, «Путеводитель колеблющегося» Маймонида, «Аврора» Бёма, «Фундаментальная теория» Эддингтона.

Правильная книга должна быть непонятной. То же можно сказать и о правильной науке, правильной религии. Скажем, первая в истории математики теорема была доказана Фалесом Милетским и гласила: «Диаметр круга делит круг пополам». Фалеса спросили: «Зачем это доказывать, это же очевидно». Он ответил: «Конечно, очевидно, но когда я доказываю, я беседую с Богом».

Этот пример важен, поскольку он подводит к теме моего текста. Этот текст правильнее было бы назвать «Наука как божественное откровение». Замечу, что творцы науки понимали ее именно так, хотя в процессе развития науки само понятие откровения и тайны менялось. К концу 19-го века и к тому времени, когда я начал заниматься наукой, одной из таких тайн или «трещин мира, проходящих через сердце ученого», оставалась тайна двух знаков времени.

Суть ее проста. Во все уравнения физики время входит в квадрате. Поэтому эти уравнения верны как для обычной стрелы времени, когда все частицы и волны идут из прошлого в будущее, так и для отрицательного времени, когда частицы и волны идут из будущего в прошлое. Но таких частиц и таких волн никто не видел, а потому подавляющее большинство физиков объявляет их «нефизическими» и не рассматривают их.

Но есть меньшинство (Больцман, Эйнштейн, Дирак), считающее, что «уравнения умнее нас», что они относятся к некоему более высокому миру, и наличие двух решений является неким отблеском этого более высокого мира, некой загадкой.

Разгадкой был бы образ этого высшего мира, в котором два знака времени были бы так же естественны, как один знак времени в нашем обычном мире. Задачей построения такого образа я занялся еще будучи школьником, занимался этим всю жизнь, занимаюсь и сейчас.

Замечу, что близкие мотивы лежат и за всей жизнью и деятельностью Фейнмана. Его первая работа, написанная им в возрасте 18-ти лет под руководством Уилера, была чрезвычайно важным шагом вперед в этой проблеме.

А именно, как обнаружили Уилер и Фейнман, введение волн из будущего совсем не обязательно ведет к противоречиям типа «возможности убить своего дедушку до того, как он стал отцом». Дело в том, что введение волн из будущего порождает совершенно новый и странный эффект: волна может уйти на 10 млрд. лет вперед, там может рассеяться и может вернуться к нам как опережающая в тот же момент времени и в то же место, где она была испущена.

А поскольку каждое движение электрона сопровождается излучением волн, то электрон начинает в каждом своем движении чувствовать всю вселенную, и возникают две физики:

1. физика до учета отклика вселенной,

2. физика после учета отклика вселенной.

Первая физика содержит волны из прошлого и волны из будущего на равных основаниях и требует учета отклика вселенной.

Замечательный (и странный) результат расчета, проделанного Уилером и Фейнманом: отклик вселенной содержит волны из будущего, которые в точности компенсируют такие же волны, испущенные электроном. Остаются обычные волны из прошлого, обычная физика.

На наблюдаемом уровне эти физики неразличимы.

Такова история вопроса. Моя деятельность началась с сомнений в полноте симметрии задачи Уилера–Фейнмана. Дело в том, что обратимость стрелы времени можно понимать в двух смыслах:

1. как наличие сигналов из будущего (Нострадамус),

2. как наличие явлений, которые мы видим в фильме, который прокручивается в обратном направлении (осколки стакана собираются в целый стакан).

Т.е. мы имеем тут дело не с одной тайной, а с двумя.

Симметризация Уилера–Фейнмана относится к первому кругу явлений, я решил дополнить ее симметризацией относительно явлений второго рода.

Я назвал эту процедуру симметризацией по двум знакам времени и двум знакам причинности. Здесь мы тоже имеем две физики: симметричную и обычную.

Как и раньше, оказалось, что отклик вселенной убирает и сигналы из будущего, и антипричинные явления. Однако теперь симметричная физика на наблюдаемом уровне совершенно неожиданно оказалась вовсе не совпадающей с обычной физикой – обнаруживается множество новых эффектов.

Меня это сначала огорчило – ведь классическая физика соответствует опыту в тех областях, где ею можно пользоваться. Но когда я более внимательно присмотрелся к этим новым эффектам, я был потрясен: я увидел здесь все эффекты квантовой механики и общей теории относительности – с правильным значением постоянной Планка и константы тяготения. Есть и неизвестные эффекты, но и они оказались частично уже наблюдаемыми в астрофизике (и не имеющими объяснения в рамках нынешней физики).

Я, естественно, занялся этими новыми эффектами и был еще более потрясен, когда обнаружил, что новые эффекты существуют не только в астрофизике, но и на обычных масштабах энергии и пространства-времени. Они существуют, прежде всего, в естественных системах: в любой травинке, клетке, в нашей психике. Эти новые эффекты связывают естественные системы с началом и концом вселенной. Так решилась проблема отличия живых и сознательных систем от нынешних аппаратов. Новые эффекты могут быть продемонстрированы и в специальных искусственных системах – т.е. в опытах нового типа.

Все это вместе взятое я называю первым Откровением: идея двух взаимосвязанных физик.

Эти результаты интересны, однако симметричные решения я брал для классической физики до учета отклика вселенной. Реальная же классическая физика существует, естественно, на фоне вселенной, т.е. отклик вселенной в ней уже учтен. И у меня нет никаких оснований брать эту физику в качестве начальной физики до учета вселенной.

Поэтому следовало бы предположить существование некоей неизвестной, непосредственно не наблюдаемой физики до учета вселенной, учесть вселенную и полученный результат сравнить с нашей наблюдаемой физикой.

Если это проделать, то обнаруживается ряд замечательных обстоятельств:

1. Разные затравочные динамики могут дать одну и ту же нашу физику.

Это происходит потому, что при вычислении нашей физики приходится усреднять по громадному числу частиц (10⁸⁰) во вселенной. В процессе этого усреднения многие детали начальной физики теряются.

2. Однако в естественных системах (скажем, в клетке) имеются небольшие группы частиц (связанные, например, с регуляцией), динамика которых определяет поведение системы.

В этом случае нет усреднения по громадному числу частиц, и детали затравочной физики проявляются по деталям поведения систем, по их эволюции. Т.е. затравочную физику можно в какой-то мере считывать с картины эволюции.

3. При этом затравочная динамика не обязательно описывается языком математики. Можно взять, скажем, динамику жизненных, религиозных, мистических эмоций – из-за большого числа частиц во вселенной мы будем иметь коллективные моды, которые описываются языком математики.

Это и есть наша физика. Однако для естественных систем мы получим динамику, которая тем же языком, который был предположен для начальной физики. Это означает, что, скажем, для человека, динамика его эмоций может быть близка к эмоциональной динамике затравочной физики.

Техника построения эмоциональной прафизики дана тремя Откровениями.

4. Здесь важно, что динамика более низкого уровня возникает из динамики более высокого уровня в результате процесса, который известен в физике как возникновение коллективных мод. Другие термины: фазовый переход, нарушение симметрии.

При этом коллективная динамика полностью определяется динамикой индивидуальных элементов.

Это означает, что, считав индивидуальную динамику эмоций, скажем, с нашего восприятия произведений искусства или с нашего восприятия мифов, мы можем отсюда вывести физику, как динамику возможных здесь коллективных мод.

5. Таких коллективных мод может быть много, т.е. мы можем иметь здесь разные физические миры.

Эти миры взаимодействуют, т.е. пересекаются, и эти пересечения определяют детали нашего мира (трещины на стене, положение камушка на земле и т.д.).

6. Зная связь уровней, мы можем специально организовать выпадание высшего уровня в нижний и обратное движение (построение накрытия).

Здесь могут понадобиться элементы мистических техник, однако общий план действий определяется теми возможностями отрыва от вселенной (компенсации отклика вселенной), которые вытекают из описанной выше новой физики.

Практически этот отрыв от вселенной означает выход из материи и времени. Из нового, более высокого состояния мы можем при желании попасть в другой физический мир.

7. Повторив процедуру отрыва несколько раз, мы можем возвратиться к Творцу, организовав, таким образом, искупление и приход Машиаха.

Можно, конечно, ограничиться диалогом с Творцом.

8. Таким образом, новая физика может решать художественные, религиозные, мистические задачи. Но сначала соответствующие традиции и их принципы надо использовать для восстановления затравочной (до учета вселенной) физики.

Если же мы эту затравочную физику знаем, мы получим новое искусство, новую религию, новую мистику.

Поместив какой-либо, скажем, мистический идеал в прафизику, мы можем проследить его судьбу на разных уровнях эволюции: в обычной физике, на уровне живого, сознательного, мистического. Если этот идеал дает разнообразные неожиданные объяснения, повышает эффективность нашей деятельности, повышает уровень душевной и духовной жизни (в соответствии с их критериями), то можно говорить о реальности этого идеала. И если этот идеал известен в мистике, то можно говорить о его прямом здесь восприятии – однако теперь эта «несущественная» сфера «высоких материй» оказывается в центре материального мира, в центре нашей жизни и деятельности.

Все это можно проделать не для отдельного идеала (как в случае симметрии двух знаков времени и двух знаков причинности), а для комплекса идеалов, образующих полную мистическую систему. В этом случае мы можем получить на выходе достаточно полную картину мира, со всеми «камушками и трещинками» – я могу объяснить, почему это возможно.

Теперь можно вспомнить, что мистические системы, хотя и являются реальными и объективными (в описанном выше смысле), держатся на воле Творца и мотивах и способностях человека. Без человека они вообще не существуют – «Господь сидит на троне из человеческих молитв». Это означает, что человек, действуя через мистическую систему, может менять мир, может создавать новые миры. Его возможности ограничены лишь его способностью понять волю Творца. Это сложная задача, но она относится к сфере духа, т.е. наши возможности ограничены не законами материи, как принято думать сейчас, а нашими несовершенствами в сфере духа. Вся эта картина выводится, в конечном счете, из известного нам отрезка эволюции. Еврейский «Бог в истории» распространен на всю эволюцию неживого и живого мира.

Эти общие положения я конкретизирую в своих текстах. Я показываю, какие именно конфигурации материи усиливают влияние духа на материю и какие состояния сознания здесь нужны. Все это можно проверить в сравнительно простых опытах.

Эта двухуровневость физики (и вообще знания) проявляется, в частности, в истории физики. Мы видим творение физики, но ничего не можем сказать об акте творчества. Мы можем ожидать, скажем, что любовь к науке и страсть к игре являются мотивами интуиции, что святость и глобальность обеспечивают участие Творца, что переживание противоречивости знания связывает с более высокими динамиками. В двухуровневой физике мы можем перенести все это в сферу прафизики, т.е. в мир ангелов, генерирующих как физику, так и человека. Механизмы этой генерации мною описаны, а остающийся здесь произвол может быть уточнен сравнением с историей физики и с общей картиной эволюции.

Остается только продолжить эту историю и эту эволюцию. Для этого надо выписать физику на фоне картины ангельской жизни, на фоне воли Творца, на фоне мистических принципов и смыслов. Мы увидим, какие действия, какие языковые и мировоззренческие новшества обеспечат нам связь с этими более высокими сферами, создадут для нас возможность самосовершенствования. Т.е. перед нами откроется путь искупления и останется лишь вступить на этот путь.

Такова общая картина, на ее детализацию ушла вся моя жизнь. Здесь мои главные достижения – техники движения по упомянутому выше пути. Эти техники были обнаружены неожиданно и имели множество далеко идущих следствий. Я надеюсь в ближайшее время изучить все эти следствия, это должно сделать возможным искупление, включающее выход из материи и времени, полет к другим мирам и т.п.

Предлагаемую новую парадигму можно назвать парадигмой двухуровневой науки. Эти два уровня связаны через механизм нарушения симметрии. Примером может служить ферромагнетик, где есть уровень молекулярного описания и уровень феноменологического макроскопического описания. Эти два описания могут быть связаны, скажем, через расчет по методу самосогласованного поля.

Я предлагаю аналогичную картину, но не для куска магнетика, а для вселенной в целом. Мы имеем здесь два уровня: начальная (затравочная, не наблюдаемая непосредственно) физика до учета ее взаимодействия со вселенной в целом и обычная наблюдаемая физика после учета этого взаимодействия.

После такого деления я могу на ненаблюдаемую начальную физику (т.е. некий высший мир) перенести любые нравящиеся мне идеалы: могу взять ее симметричной по двум знакам времени и причинности, могу заселить ее ангелами и т.д. А скучные «требования реальности» (устойчивые объекты, один знак времени) я могу перенести на наблюдаемую физику (послеу учета взаимодействия со вселенной).

Высшая затравочная физика проявляется в картине естественной и культурной эволюции и, в принципе, может быть отсюда списана. При этом язык и состояние сознания, связанные с высшей физикой, могут оказаться совершенно отличными от принятых в нынешней науке – все это я буду обсуждать.

Новая физика оказывается отличной от нынешней – здесь открываются замечательные, ничем не ограниченные возможности. Однако задача совмещения высоких идеалов (затравочная физика) и скучной реальности (наблюдаемая физика) оказывается чисто технически очень сложной. Поэтому сейчас я решил ее только для идеала двух знаков времени и причинности в классической физике – новой физикой оказалась квантовая механика и общая теория относительности.

В качестве затравочной физики я беру простейший вариант физики – классическую физику Ньютона–Максвелла – и симметризую ее по двум знакам времени и двум знакам причинности. Для этой физики я рассчитываю отклик вселенной, нахожу новое основное состояние электрона и рассчитываю его динамику во внешнем поле. Эта динамика оказывается тождественной квантовой механике и общей теории относительности.

Уравнения для расчета основного состояния электрона оказываются достаточно сложными, решать их приходится подбором. Эта процедура требует больших затрат труда и времени.

Наиболее интересный результат: квантовая механика и общая теория относительности выводятся вместе с границами их применимости. Эти границы обнаруживаются при самых обычных энергиях и масштабах, а вовсе не на больших энергиях и больших масштабах, как сейчас ожидается.

Однако вблизи этих границ предположенная выше картина затравочной физики оказывается недостаточной. Ее приходится достраивать до полной физики с новым языком, новыми состояниями сознания и т.д.

В основе этой достройки лежит обнаруженный мною общий план мира. Этот план сначала формулируется на нынешнем научном языке, а затем указывается способ построения для этого плана специального языка и специального состояния сознания.

Эту работу я еще не закончил, хотя здесь можно ожидать наиболее интересных результатов и, в частности, включение в физику всей человеческой культуры.